В 50-60-х было крайне модно дробить фильм на новеллы. Неважно - один ли автор снимал их все, или разные. Главное, чтобы внутри ленты имелось несколько сюжетов. "РоГоПаГ", пожалуй, самый знаменитый продукт этого течения. Диковинное его название складывается из первых букв режиссерских фамилий. Но есть и более "афишный" вариант - "Давайте очистимся".

Крайне необходимо было иметь для такой штуки и некое объединяющее начало - тема супружеской измены, протест против войны во Вьетнаме, не важно. (Только великий Витторио де Сика плевал на подобные требования.) В данном случае мы имеем: "Четыре рассказа четырех авторов, которые весело рассказывают о причинах конца света".

1) "Целомудрие". Я и не думал, что великий Росселлини способен был быть веселым и философичным. Обычно его работы ясны, прозрачны, прямолинейны и - пардон - отдают пропагандой (не важно, кстати, чего - очень импульсивной натурой был мастер). Но на малом метраже, да еще без четкой авторской подписи, он, видимо, решил продемонстрировать иные - редко демонстрируемые - стороны своего величия. Дабы не вдаваться в долгий пересказ получасовой (но с лихо закрученной интригой) истории, скажу, что тут речь о рефлексии на психоанализ, набиравший тогда обороты. Но если сравнить это с "Молчанием ягнят" или "Пауком", то их режиссеры - аккурат клиенты даже не психоаналитика (который сам клиент другого психоаналитика, и так до бесконечности), а психиатра. А Росселлини - человек со здравым смыслом и отменным чувством юмора. И великий режиссер.

2) "Вольный цыпленок". Не знаю, право, кто таков Уго Грегоретти, но новеллу он снял предостойную. Тут уж речь о т.н. "манипуляции сознанием", а конкретнее - о рекламе и формируемой ею "психологии потребителя", что - не только по мысли режиссера - обычно оканчивается плачевно (а в данном случае - летально). Уго Тоньяцци, как всегда, гениален. Остается лишь добавить, что все киноизобретения (как постепенно выясняется) запатентованы все в те же 50-60-е. Как и здешний трюк: профессор-дегенерат победно читает лекцию о торжестве той самой потребительской идеологии, а параллельно мелкобуржуазное семейство, с промытыми телевидением мозгами, неуклонно приближается к преждевременной смерти. (Я сам телевизор не смотрю и всегда призывал кого мог - не смотрите!)

3) "Новый мир". А вот Годар схалтурил. Да еще таким вызывающим образом, что мне просто стыдно за все, что я о нем до сих пор писал. Его новелла получилась самой короткой, самой скучной и самой бездарной. Ну вот - ей-Богу! - как негр из "Пятого элемента": у него автограф просят, а он шампанского на угодливо подсунутые листки плеснул. А ведь всего 1963 год. Откуда мании величия взяться? Как почти все у Годара, снято максимум на 50 долларов, но эффект (в отличие от остального) долларов на 20. Остается надеяться, что именно эта халтура вынудила его снять в качестве компенсации близкий по жанру "Альфавиль".

4) "Овечий сыр". Единственное, что с тех пор стало самоценным субъектом киноклассики. Хотя и тут не обошлось без мании величия.

Речь идет о съемках фильма о Христе. Режиссера играет великий уже в то время Орсон Уэллс, он читает книгу Пазолини (!) и цитирует, типа, гениальные фразы оттуда. А также разглагольствует о своем марксизме, что Пазолини делал кстати и некстати. В следующем, к сведению, году Пазолини снимет "Евангелие от Матфея" и документалку о том, как он снимал "Евангелие от Матфея". Причем, и Годар, и тем более Пазолини находились в это время в том возрасте, когда дешевые юношеские понты уже душу не греют. А вот поди ж ты... Видимо, такова специфика творческих натур.

Но все это не отменяет ценности новеллы. Значит - снимают фильм о Христе. На роль бандита, распятого одесную Спасителя, нанимают простого бедного мужика - рожей вышел. У него большая семья, куча нахлебников, а сам он постоянно хочет есть. Наконец, путем мелких прегрешений и крупных унижений у него появляется возможность наесться, что называется, до отвала. А тут приезд почетных гостей и образцово-показательная съемка. Объевшийся персонаж мучительно умирает на солнцепеке, на кресте, продолжая, впрочем, репетировать: "Когда попадешь в Царство Небесное, напомни обо мне Отцу Своему".

Пазолини все это снимал, конечно, не ради финальной фразы режиссера: "Это был единственный способ напомнить, что он тоже живой". Вся новелла - сплошной контраст жизни баловней судьбы и малых мира сего, сытого довольства и нищеты. У раннего Пазолини это едва ли не единственная тема его фильмов, доходящая иногда просто до садистских сюжетов и образов.

И здесь, кстати, можно обнаружить еще одно изобретение 60-х - чередование цветных и черно-белых кадров. Что затем лихо использовалось, например, Клодом Лелюшем, Тарковским, Сокуровым (можно при желании отыскать еще пару десятков режиссеров-последователей). Хотя, справедливости ради, стоит сказать, что Роман Поланский использовал такой монтаж еще в 1958-м, в корометражке "Когда падают ангелы". Но Пазолини вряд ли мог видеть короткометражки социалистической Польши. Так что мы, скорее всего, имеем дело с параллельными открытиями.

Конечно, все четыре автора едва ли всерьез размышляли о конце света. Эти истории могли бы, по большому счету, быть иллюстрациями чего угодно. Конца света, в том числе. Ясно лишь одно - произошли серьезные изменения в современной фильму жизни. И далеко не в лучшую сторону. Так что вышло совсем не так весело, как было объявлено в начальных титрах.

Игорь Галкин